"Вера ничего не отнимает от гения": обращение Папы Бенедикта XVI к деятелям искусства

11 февраля 2010 г.

 

По просьбе читателей нашего сайта мы публикуем речь Папы Бенедикта XVI, с которой он обратился к деятелям искусства во время встречи, состоявшейся 21 ноября 2009 г. в Сикстинской Капелле.

Эта встреча была организована Папским советом по культуре в честь десятилетия Послания Иоанна Павла II к деятелям искусства (4 апреля 1999) и в 45-летнюю годовщину встречи Павла VI с деятелями искусства (7 мая 1964).

 

 

Дорогие кардиналы, 

досточтимые братья во епископстве и во священстве,

уважаемые деятели искусства,

дамы и господа!

 

С огромной радостью я принимаю вас в этом торжественном и наполненном искусством и воспоминаниями месте. Сердечно приветствую всех и каждого из вас, и благодарю за то, что вы приняли мое приглашение. С помощью этой встречи я хочу выразить и вновь подтвердить дружбу Церкви с миром искусства, - дружбу, которая стала крепче со временем, поскольку христианство еще на заре своего зарождения прекрасно осознало ценность искусств и мудро использовало их многообразные средства выражения для передачи своего неизменного послания о спасении. Эту дружбу следует постоянно поощрять и поддерживать, чтобы она была подлинной и плодотворной, сообразной со временем, учитывающей социальные и культурные ситуации и изменения. Именно это является причиной нашей сегодняшней встречи. Я глубоко признателен архиепископу Джанфранко Равази, председателю Папского совета по культуре и Папской комиссии по культурному наследию Церкви, а также  его сотрудникам за содействие и организацию этой встречи, и благодарю его за слова, только что обращенные в мой адрес. Я приветствую присутствующих здесь кардиналов, епископов, священников и различных выдающихся личностей. Я благодарю также хор Сикстинской Капеллы, который сопровождает это знаменательное событие. Главными героями этой встречи являетесь вы, дорогие и уважаемые деятели искусств, принадлежащие к различным странам, культурам и религиям; некоторые из вас, возможно, далеки от религиозного опыта, но желают сохранить живым общение с католической Церковью, не сужая горизонтов своего существования до чистой материальности, до ограничивающего и опошляющего мировоззрения. Вы представляете разнообразный мир искусства, и поэтому через вас я хотел бы донести до всех художников мое приглашение к дружбе, диалогу и сотрудничеству.

 

Некоторые знаменательные обстоятельства делают нашу встречу еще более значимой. Вспомним десятую годовщину обнародования Послания к деятелям искусства моего глубоко чтимого предшественника, Слуги Божия Иоанна Павла II. Впервые, накануне Великого Юбилея 2000 года, этот Понтифик, который сам был артистом, обратился напрямую к деятелям искусств, сочетая торжественность Папского документа с дружественным тоном разговора с теми, кто, как мы читаем в адресе Послания, "самозабвенно ищет новых «прозрений» красоты". Этот же Папа, двадцать пять лет назад, провозгласил покровителем художников Фра Анжелико, представив его как образец совершенной гармонии между верой и искусством. Я также вспоминаю о том, как 7 мая 1964 года, сорок пять лет назад в этом самом месте, осуществилось историческое событие, которого страстно желал Папа Павел VI, чтобы подтвердить дружбу между Церковью и искусствами. Слова, которые он произнес тогда, и сегодня звучат под сводами Сикстинской Капеллы, трогая ум и сердце. "Мы нуждаемся в вас, - сказал он. - Мы нуждаемся в вашем сотрудничестве для осуществления Нашего служения, которое состоит, как вы знаете, в проповеди и в том, чтобы сделать доступным и понятным, и даже волнующим мир духа, невидимого, невыразимого, мир Самого Бога. И в этой деятельности ... вы являетесь мастерами. Это ваша задача, ваша миссия; и ваше искусство состоит в том, чтобы улавливать ценности из небесной сферы духа и облекать их в слова, цвета, формы, что делает их доступными" (Insegnamenti II, [1964], 313). Павел VI питал столь великое уважение к художникам, что это побуждало его к использованию поистине смелых выражений: " И если бы Мы были лишены вашей помощи", - продолжал он, - "наше служение выражалось бы в невнятном бормотании, и потребовались бы особые усилия для того, чтобы  сделать  его, так сказать, художественным, даже пророческим. Чтобы достичь высот лирического выражения интуитивной красоты, потребовалось бы поставить знак равенства между священством и искусством " (там же, 314).  Во время той встречи Павел VI обязался "восстановить дружбу между Церковью и деятелями искусств", и призвал их присоединиться к этому обязательству, чтобы каждый из них, серьезно и объективно проанализировав факторы, которые нарушили эту связь, принял с мужеством и воодушевлением индивидуальную ответственность предпринять новый, более осознанный путь взаимного знакомства и диалога в целях достижения подлинного "Возрождения" искусства в контексте нового гуманизма.

 

Как я уже сказал, эта историческая встреча состоялась здесь, в этом святилище веры и человеческого творчества. Так что это не случайно, что мы собрались в этом месте, ценном своей архитектурой и своей символикой, и прежде всего своими фресками, которые делают его уникальным, начиная с шедевров Перуджино и Боттичелли, Гирландайо и Козимо Росселли, Лука Синьорелли и других, до  сцен из Бытия и Страшного суда, великих работ Микеланджело Буонарроти, оставившего здесь одно из самых удивительных творений во всей истории искусства. Здесь также много раз звучал универсальный язык музыки, благодаря гению великих музыкантов, поставивших свое искусство на службу литургии, помогая душе возноситься к Богу. В то же время, Сикстинская капелла - это единственное в своем роде хранилище памяти, поскольку она представляет собой строгий и торжественный сценарий событий, отметивших  историю Церкви и человечества. Здесь, как вы знаете, Коллегия кардиналов избирает Папу; также и я пережил здесь, с трепетом, но и с абсолютным доверием ко Господу, незабываемый момент моего избрания на пост преемника апостола Петра.

 

Уважаемые друзья, давайте позволим этим фрескам говорить с нами сегодня, увлекая нас к конечной цели человеческой истории. Страшный суд, который вы видите позади меня, напоминает нам о том, что человеческая история есть движение и восхождение, что она является неисчерпаемым стремлением к полноте жизни, к человеческому счастью, к горизонту, который всегда выходит за рамки настоящего, в то время, как пересекает его. Но, в своей драматичности, эта фреска напоминает нам также об угрозе окончательного падения человека, угрозе, которая висит над человечеством, когда оно позволяет себе подпасть под внушение сил зла. Поэтому фреска представляет собой мощный пророческий призыв против зла, против всякой формы несправедливости. Но для верующих воскресший Христос есть Путь, Истина и Жизнь. Для Своих верных последователей Он есть Дверь, через которую мы приходим к тому "лицом-к-лицу", к  видению Бога, из Которого изливаются безграничные, полноводные потоки высшего счастья. Таким образом, Микеланджело представляет нашему взору Альфу и Омегу, начало и конец истории, и он приглашает нас пройти путь жизни с радостью, мужеством и надеждой. Полная драматичности красота живописи Микеланджело, своими цветами и формами, становится возвещением надежды, мощным призывом поднять наши взоры к окончательным горизонтам. Глубокая связь между красотой и надеждой составляла также суть впечатляющего Послания, с которым  Павел VI обратился 8 декабря 1965 года к деятелям искусств, по окончании Второго Ватиканского Вселенского Собора: "Всем вам, - провозгласил он торжественно, - Церковь Собора говорит Нашими устами: если вы являетесь друзьями подлинного искусства, вы наши друзья!" (Enchiridion Vaticanum, 1, p. 305). И добавил: "Этот мир, в котором мы живем, нуждается в  красоте, чтобы не впасть в отчаяние. Красота, как истина, - это то, что вселяет  радость в сердце человека, она - тот самый драгоценный плод, который противостоит разрушительному воздействию времени, который объединяет поколения, передавая его друг другу в восхищении. И все это благодаря работе ваших рук... Помните, что вы являетесь хранителями красоты в мире" (там же).

 

К сожалению, настоящее время отмечается не только негативными явлениями в социальной и экономической сферах, но и ослаблением надежды,  некоторым недоверием к человеческим отношениям, что приводит к росту уныния, агрессии и отчаяния. Мир, в котором мы живем, рискует быть измененным до неузнаваемости из-за неразумных действий человека, который вместо того, чтобы совершенствовать его красоту, бессовестно использует его ресурсы на пользу немногих, нередко искажая красоту природы. Что еще может вызвать воодушевление и уверенность, что может побуждать человеческий дух вновь обрести свой путь, поднять взор к горизонту, мечтать о жизни, достойной его призвания,  если не красота? Дорогие друзья, как художники, вы прекрасно знаете, что опыт красоты, подлинной красоты, не эфемерной и не поверхностной, не является чем-то дополнительным и второстепенным в поиске смысла и счастья, поскольку такой опыт не отдаляет от реальности, но напротив, приводит к прямой встрече с повседневной реальностью нашей жизни, освобождая ее от тьмы и преображая ее, делая ее сияющей и красивой.

 

Действительно, важная функция истинной красоты, которую уже очертил Платон, состоит в том, чтобы передать человеку целебный " толчок ", который позволит ему выйти из себя, вырвет его из подчинения и компромисса с обыденностью; он также заставит его страдать, подобно тому, как стрела, которая вонзаясь, ранит, но именно таким образом этот толчок будит его, заново открывая глаза сердца и ума, давая ему крылья, подталкивая вверх.  Выражение Достоевского, которое я собираюсь процитировать, является, вне всякого сомнения, смелым и парадоксальным, но оно приглашает к размышлению: "Человечество может жить без науки, - говорит он, - может жить без хлеба, но лишь без красоты оно бы не могло жить, потому что ему нечего было бы делать на земле. Весь секрет заключается в этом, вся история". Ему вторит художник Жорж Брак: "Искусство создано для того, чтобы волновать, тогда как наука успокаивает". Красота поражает, но именно так она призывает человека к его высшей участи, ставит его на путь, наполняет его новой надеждой, дает ему мужество прожить до конца уникальный дар жизни. Поиски той красоты, о которой я говорю, естественно, заключаются не в каком-то бегстве в нерациональное или чистый эстетизм.

 

Однако слишком часто красота, которая навязывается нам, является иллюзорной и лживой, поверхностной и ослепительной, оставляя зрителя ошеломленным; вместо того, чтобы помочь человеку выйти из самого себя  и открыться горизонту истинной свободы, увлекая его ввысь, она заставляет его замыкаться в себе и еще больше порабощает его, лишая надежды и радости. Речь идет о соблазнительной, но лицемерной красоте, которая разжигает желание, волю к власти, к обладанию, и к господству над другими, и которая вскоре превращается в свою противоположность, обретая вид непристойности, пошлости или провокации. Подлинная красота, напротив, открывает человеческое сердце ностальгии, глубокому желанию познать, любить, идти навстречу Горнему, навстречу Тому, что превосходит его. Если мы признаем, что красота глубоко затрагивает нас, что она ранит нас, что она открывает нам глаза, тогда мы вновь обретем радость видения, способности понять глубинный смысл нашего существования, Тайну, частью которой мы являемся и от которой мы можем черпать полноту, счастье, страсть к повседневной деятельности. Иоанн Павел II, в своем Послании к деятелям искусств, цитирует в связи с этим польского поэта, Циприана Норвида: "Красота воодушевляет к труду, / труд - для возрождения" (н. 3). И далее добавляет: "Как стремление к прекрасному, плоду воображения, возвышающегося над повседневным, искусство по своей природе является своего рода призывом к Тайне. Даже исследуя самые темные глубины человеческой души или наиболее ошеломляющие аспекты зла, художник становится своего рода выразителем вселенского ожидания искупления" (п. 10). И в заключение утверждает: " Красота является ключом к тайне и призывом к трансцендентности" (п. 16).

 

Эти последние слова побуждают нас сделать шаг вперед в нашем размышлении. Красота, - от той, что являет себя во вселенной и в природе, до той, что выражает себя через художественные творения, - именно благодаря своей способности расширять горизонты человеческого сознания, вывести его из себя, дать заглянуть ему в бездну Бесконечного, может стать путем к Трансцендентному, к высшей Тайне, к Богу. Искусство, во всех его выражениях, в минуты, когда оно сталкивается с великими вопросами бытия, с основополагающими темами, из которых возникает смысл жизни, может приобретать религиозное значение и превратиться в путь глубокого размышления и духовности. Об этом сходстве, об этом соответствии между путем веры и художественным путем свидетельствует бесчисленное множество произведений искусства, главными действующими лицами которых являются персонажи, истории, символы того огромного хранилища "фигур", - в широком смысле, - которым является Библия, Священное Писание. Великие библейские повествования, темы, образы, притчи вдохновили на создание бесчисленного множества шедевров во всех сферах искусства, как впрочем, говорили к сердцам каждого поколения верующих посредством произведений мастеров ремесленников и местного искусства, не менее красноречивых и волнующих.

 

В связи с этим говорят о via pulchritudinis, о пути красоты, который представляет собой одновременно художественный, эстетический путь и путь веры, путь богословского исследования. Богослов Ганс Урс фон Бальтазар открывает свой великий труд, озаглавленный «Слава. Богословская эстетика» этими впечатляющими выражениями: "Слово, с которого мы начинаем, называется красота. Красота - это последнее слово, которое может осмелиться произнести думающий разум, поскольку оно всего лишь венчает, как ореол неуловимого сияния, двойное созвездие истины и блага и их нерасторжимую связь". Далее он отмечает: "Она есть красота бескорыстная, без которой старый мир был неспособен понять себя, но из современного корыстного мира она удалилась на цыпочках, предоставив его прозябать в своей алчности и печали. Она есть красота, которую больше не любит и не хранит даже религия". И делает вывод: "Кто при ее имени кривит в улыбке губы, судя о ней как об экзотической игрушке буржуазного прошлого, тот, - можно быть в этом уверенными, - больше неспособен молиться, а вскоре - и любить". Следовательно, путь красоты ведет нас к постижению Целого во фрагменте, Бесконечного в конечном, Бога в истории человечества. Симона Вейль писала по этому поводу: ""Во всем, что пробуждает в нас чистое и подлинное чувство красоты, там, действительно, присутствует Бог. Существует своего рода воплощение Бога в мире,  знаком которого является красота. Красота есть экспериментальное доказательства того, что воплощение возможно. По этой причине все искусство высшего порядка, по своей природе, религиозно". Еще более точно отражает действительность утверждение Германа Гессе: "Искусство служит тому, чтобы во всякой вещи показывать Бога". Вторя словам Папы Павла VI, Слуга Божий Папа Иоанн Павел II вновь подтвердил  желание Церкви  возобновить диалог и сотрудничество с деятелями искусств: "Для того чтобы передать послание, доверенное ей Христом, Церковь нуждается в искусстве" (Послание к деятелям искусств,  № 12), но сразу же поставил вопрос: "Но нуждается ли искусство в Церкви?",  - призывая тем самым художников вновь открыть для себя источник свежего и обоснованного вдохновения в религиозном опыте, в христианском откровении и в "великом своде законов", каким является Библия.

 

Дорогие художники, подходя к завершению, мне бы также хотелось, как это сделал мой Предшественник, обратиться к вам с дружеским и страстным призывом. Вы являетесь хранителями красоты; благодаря вашим талантам вы наделены способностью говорить к сердцу человечества, будить индивидуальную и коллективную чувствительность, вызывать мечты и надежды, расширять горизонты знакомства и человеческого обязательства. Поэтому будьте благодарны за полученные дары и в полной мере осознавайте ту огромную ответственность, лежащую на вас в том, чтобы передавать  красоту, общаться в красоте и через красоту! Будьте также, через ваше искусство, вестниками и свидетелями надежды для человечества! И не бойтесь сверяться с первым и высшим источником красоты, вести диалог с верующими,  с теми, кто, как и вы, чувствуют себя паломниками в мире и в истории, направляясь к бесконечной Красоте! Вера ничего не отнимает от вашего гения, от вашего искусства, - напротив, она возвышает и питает их, поощряет переступить порог и созерцать очарованными и взволнованный очами высшую и окончательную цель, незакатное солнце, которое освещает настоящее и делает его прекрасным.

 

Св. Августин, влюбленный воспеватель красоты, размышляя над конечной судьбой человека, и как бы комментируя ante litteram сцену Страшного суда, которую вы видите за моей спиной, писал так: "Итак, братья, насладимся зрелищем, которого доселе не видел глаз, не слышало ухо человека, и не представало в воображении его: это видение превосходит все земные красоты, будь золото и серебро, леса и поля, моря и неба, солнце и луна, звезды и ангелы; а причина в том, что она есть источник всякой иной красоты" (In Ep. Jo. Tr. 4,5: PL 35, 2008). Я желаю всем вам, дорогие художники, нести это видение в ваших глазах, в ваших руках, в ваших сердцах, чтобы оно давало вам радость и продолжало вдохновлять ваши прекрасные произведения. От всего сердца я благословляю вас, и, как Павел VI, на прощанье просто говорю вам: До свидания!