логин:

пароль:

> Пасха Страстей и Воскресения. Часть 2. Воспоминания страстей Христовых, предваряющие Страстную неделю

Пасха Страстей и Воскресения. Часть 2. Воспоминания страстей Христовых, предваряющие Страстную неделю

7 апреля 2017 г.

 

В первые века, когда постоянным был приток в Церковь новообращенных, их Крещение совершалось, вероятно, только в один определенный момент года: на Пасху. Ведь уже первое поколение христиан связывало таинство Крещения с Пасхой Христовой, чему красноречивое свидетельство мы находим у св. апостола Павла, который говорит, что крестившиеся во Христа, будучи «соединены с Ним подобием смерти Его, должны быть соединены и подобием воскресения» (Рим 6. 3-11). Именно по этой причине ежегодное празднование Пасхи с самых ранних времен стало предпочтительным временем для Крещения новообращенных.

 

По-видимому, обычай длительного поста перед Пасхой сложился параллельно древней практике  катехумената (оглашения): предшествующий Пасхе период оказывался временем наиболее интенсивной подготовки оглашаемых к таинству Крещения, когда им надлежало глубоко раскаяться во всех грехах их предшествующей жизни. Помочь этому должны были аскетические упражнения (в т.ч., пост) и усиленная молитва самих кандидатов, а также вся церковная община, от которой они получили первые семена веры и полноценными членами которой готовились стать. И она активно поддерживала их в этом собственной молитвой, постом и благим примером, так что для каждого отдельного члена общины это время становилось тоже периодом покаяния.

С той поры основные темы, на которых Церковь особо заостряет внимание веры Великим постом, – это, прежде всего, покаяние и обращение. Кроме того – те таинства, которыми эти действия знаменуется: Крещение и Покаяние. И наконец, те средства, которые этому служат и сопутствуют: милосердие, молитва и аскеза (в частности, пощение).

Но при этом Великий пост готовит верующих к литургическому воспоминанию искупительного подвига Христа. В полную силу это воспоминание будет иметь место в последние дни Страстной седмицы и в праздник Светлого Христова Воскресения. Воспоминанию собственно страстей Христовых посвящается (по крайней мере, в последние полтора тысячелетия) Страстная пятница.

Тем не менее, в эпоху Зрелого и особенно Позднего Средневековья в западном благочестии наметилось стремление распространять воспоминание страстей Христовых фактически на всё время Великого поста. В результате у католиков римского обряда весь Великий пост приобрел тенденцию к тому, что стать как бы одной большой Страстной пятницей. Более того, это нашло свое отражение даже на строго литургическом уровне, хотя и в редуцированном виде: предпоследнее воскресенье Великого поста получило в римской традиции название «Страстного воскресенья» (сейчас так официально называется следующее за ним Вербное воскресенье, а до реформы было не так). Чтобы окончательно не запутаться, ненадолго остановимся для некоторых дополнительных терминологических пояснений.

Наиболее распространенное у христиан с древности название седмицы, предваряющей праздник Христова Воскресения, – Святая и великая седмица (по-гречески Ἡ Ἁγία καὶ Μεγάλη Ἑβδομάς; по-латыни Hebdomada / Hebdomas Sancta, Maior H.). Вместе с тем, появление в русской традиции наименования Страстная седмица не лишено оснований, так как полное греческое название этой недели – Ἡ Ἁγία καὶ Μεγάλη Ἑβδομάς τῶν Παθῶν τοῦ Κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ (Святая и великая седмица Страстей Господа нашего Иисуса Христа). Что касается традиции римского обряда, то поскольку в Средние века постепенно сложилась практика посвящать особому воспоминанию страстей Христовых не только последние дни и даже не одну последнюю неделю, а целых 2 недели перед Пасхой, 5-е (предпоследнее) воскресенье Четыредесятницы стало называться Dominica de Passione, или D. Passionis (т.е. Воскресенье о страстях, Воскресенье страстей), а открывающаяся им седмица – Hebdomada in Passione (т.е. Седмица на страсти): именно так это закрепилось в богослужебных книгах, официально утвержденных в кон. XVI - нач. XVII вв., после Тридентского собора. Наряду с этим применительно ко всему двухнедельному периоду, предваряющему Пасху, зачастую использовался термин Tempus Passionis(Страстное время). Даже на начальном этапе реформы 2-й пол. XX в. 5-е воскресенье Четыредесятницы называлось 1-м воскресеньем страстей, а Вербное воскресенье (которое прежде не содержало в своем названии никакой связи со страстями Христовыми) – 2-м воскресеньем страстей, или Пальмовым. И только после окончательного утверждения в 1969 г. реформированного Римского календаря предпоследняя седмица Великого поста утратила наименования, связанные со страстями, а Вербное воскресенье стало называться Dominica in Palmis de Passione Domini (Пальмовое воскресенье о Страстях Господних). Тем не менее, богослужение будней предпоследней недели Великого поста по-прежнему содержит некоторые страстны́е коннотации.

Это то, что происходило на строго литургическом уровне. Но на уровне народного благочестия страстная тематика сделалась доминирующей на всем протяжении Поста, практически вытеснив все другие темы, заслуживающие внимания в этот период.

Законным будет вопрос: а что же, христианам нельзя вспоминать о спасительных страстях в другие дни года, кроме Страстной пятницы? Конечно, можно и нужно. В каждом совершении Евхаристии мы «смерть Господню возвещаем». Кроме того, по древней традиции Церкви все пятницы года (за исключением некоторых периодов) посвящаются воспоминанию страстей, а потому являются днями постными. Проблема не в том, чтобы не вспоминать страстей Христовых, а в том, чтобы Страстная седмица – и особенно Страстная пятница – не потеряла своего уникального значения в круге литургического года. А к сожалению, именно к этому наметилась со временем тенденция на Западе, отчасти проникнув и на Восток. Обозначилась и другая проблема: в западном благочестии размышления о страстях вытесняли на задний план, а то и полностью, воскресение Христово. Поэтому неудивительно, что предпринятая Католической Церковью в XX в. литургическая реформа попыталась эти диспропорции преодолеть, и, поскольку народному благочестию по определению свойственен стойкий консерватизм, преодолевать их оказалось не так уж легко. Не случайно эта проблема основательно рассматривается в таком серьезном официальном документе, как выпущенное римской Конгрегацией богослужения и дисциплины таинств 9 апреля 2002 г. «Руководство по народному благочестию и богослужению» (его текст доступен в интернете на 4 западноевропейских языках). Там прямым текстом констатируется, что «в сфере народного благочестия мистический смысл Четыредесятницы не находит легкого постижения, и им не охватываются какие-либо из основных его значений и тем, таких как взаимосвязь между “тайной сорока дней” и таинствами христианского посвящения, равно как и тайна “исхода”, присутствующая на протяжении всего сорокадневного великопостного странствия. В соответствии с неизменной чертой народного благочестия, имеющего тенденцию сосредоточиваться на тайнах человечества Христа, в период Четыредесятницы верующие концентрируют свое внимание на страстях и смерти Господа» (n. 124).

И далее говорится, что хотя днем литургического воспоминания страстей Христовых и поклонения святому Кресту является по преимуществу Страстная пятница, «народное благочестие любит предвосхищать культовое почитание Креста. В действительности на протяжении всего времени Четыредесятницы по пятницам, которая по древнейшей христианской традиции есть день воспоминания страстей Христовых, верующие охотно устремляют свое благочестие к тайне Креста. Созерцая распятого Спасителя, они легче постигают тайну безмерных и несправедливых мучений Иисуса, Святого и Невинного, пострадавшего ради спасения человека, и лучше понимают цену Его любви к каждому человеку и действенности Его искупительной жертвы» (n. 127).

Правда, в этом документе никак не указывается на совершенную недопустимость (и абсурдность!) проведения паралитургических обрядов, посвященных Страстям, по воскресным дням, что, к сожалению, по-прежнему имеет широкое распространение католических приходах некоторых стран Восточной Европы. Справедливости ради следует отметить, что в прошлом, когда страстны́е практики благочестия только входили в обиход, их проведение в воскресные дни Великого поста было более или менее оправданным. По крайней мере, этому можно найти вполне разумные объяснения. Дело в том, что у простых тружеников воскресенье было единственным праздным днем. Поскольку Месса служилась только утром, вечер оказывался ничем не занят. Чтобы народ не скучал (а последнее было чревато пьянством), пастыри пытались занять его чем-нибудь благочестивым в остававшееся время великопостного воскресного дня. Этому служили либо мистериальные представления о страстях Христовых, либо (что было проще и дешевле) паралитургические обряды на ту же тему. Отсюда и пошел обычай – особенно популярно это было в Польше – совершать по воскресеньям вечером (или чуть раньше) благочестивые упражнения, посвященные Христовым страстям.

Между прочим, именно польской традиции, судя по всему, обязаны своим происхождением такие великопостные службы в позднейшей русской православной традиции, как Пассии (у них даже и название латинское, от passio – «страсть»). Пассии не предписываются уставом, и даже нет канонически утвержденного их чинопоследования (т.е. по сути они тоже граничат с паралитургическими обрядами): как правило, они включают в себя, наряду с пением некоторых страстны́х песнопений, чтение Страстей по одному из Евангелистов и Акафиста страстям Христовым. Кстати, этот замечательный текст, который нередко приписывают свт. Иннокентию Херсонскому, на самом деле греко-католического происхождения; святитель просто сделал свою редакцию униатского акафиста, изданного в Почаевской лавре в кон. XVIII в. (Существует не лишенное оснований предположение, что возникла практика проведения Пассий именно в тех местах, где православные и католики жили бок о бок и где паралитургические действа у католиков могли оказаться реальным средством прозелитизма, завлекания православных, и тогда православные пастыри попытались создать и у себя нечто подобное). Пассии обычно служатся по вечерам в великопостные воскресенья, но местами в другие дни недели (заметим, что в практике проведения Пассийдаже по воскресеньям всё же неуместно было бы видеть умаление воскресного дня, потому что вечер воскресенья в византийской традиции литургически относится уже к понедельнику, т.е. фактически Пассия инкорпорируется в Вечерню понедельника). Поскольку службы это неуставные, далеко не везде их совершают. Есть православные приходы и обители, где очень любят Пассии, но другие, напротив, полностью отвергают их, аргументируя это как раз тем, что не следует умножать Страстную пятницу по всему протяжению Великого поста. Да, действительно, опасно затмить уникальность этого исключительного дня литургического года. Но и ограничивать погружение в тайну страстей и смерти Спасителя одним днем в году было бы тоже неправильно. Поэтому требуется пастырское благоразумие, необходима пастырская чуткость и глубокий литургический такт, чтобы, вспоминая эту тайну и в другие дни, соблюсти подобающее равновесие.

Не станем, однако, упускать из внимания, что и на уровне уставного богослужения православной традиции известно, по меньшей мере, одно заметное вкрапление почитания спасительных страстей в Четыредесятницу: в самой середине Поста имеет место Неделя крестопоклонная, напоминающая о крестной жертве Искупителя особо зримым образом – выставлением св. Креста, поклонение которому по обычаю продолжается на протяжении семи дней.

У католиков самым популярным из страстны́х паралитургических обрядовостается Крестный путь. Это последовательные молитвенные размышления верующих о различных этапах страстей Иисуса Христа, известных из Евангелия и церковного предания. Обычно в процессе Крестного пути верующие совершают шествие, останавливаясь для каждого очередного размышления: такие остановки называются стояниями. Традиционно Крестный путь включает в себя 14 стояний, каждому из которых соответствует тот или иной эпизод истории страстей Христа – от осуждение Его на смерть до Его погребения.  В большинстве католических храмов для стояний Крестного пути предназначены 14 картин или рельефов с изображением этих эпизодов, последовательно расположенных по внутреннему периметру. Верующие обходят храм, останавливаясь у каждого из этих изображений для медитации и молитвы. Единого официально установленного чинопоследования Крестного пути не существует. В большинстве католических молитвословов можно найти предлагаемую форму его совершения, с текстами размышлений и молитв для каждого из стояний; число их вариантов, официально одобренных церковными властями на местном уровне, весьма велико. Тексты размышлений и молитв для Крестного пути писали многие авторы (интересно, что в их числе не только католики: известен, например, Крестный путь, сочиненный Константинопольским Патриархом Варфоломеем).

Нельзя не отдать должного огромному катехитическому значению Крестного пути и других паралитургических обрядов в пору их становления. Не будем забывать, что на Западе Евангелие и собственно литургические тексты, звучавшие исключительно на латыни, были доступны лишь очень небольшому числу образованных людей. Остальные получали свои знания об истории спасения только из проповеди (если таковая была) и из иконографии (скульптур, росписей, витражей, рельефов, картин и картинок), которая толковалась той же проповедью, а также устной народной традицией. Поэтому не следует недооценивать роли паралитургических обрядов, которые большей частью состояли из текстов на живых языках – хотя роль изображений (особенно, в Крестном пути) и в них сохраняла свою значимость.

Семистрельная икона Божией Матери

В завершение этого очерка хотелось бы обратить внимание и на то, сколь важное место в богослужении и практиках благочестия, связанных с воспоминанием страстей Христовых, уделяется Богородице. В дореформенном календаре римского обряда два раза в году предписывалось литургическое воспоминание Семи скорбей Пресвятой Девы Марии: в пятницу предпоследней седмицы Поста и в 3-е воскресенье сентября (в первом случае оно введено в контекст воспоминания страстей, во втором – Воздвижения Креста; по нынешнему календарю Богоматерь скорбящаяпразднуется 15 сентября). Семь скорбей – это пророчество Симеона, бегство в Египет, потеря отрока Иисуса в храме, шествие Иисуса на Голгофу, Его распятие, Его снятие с креста и Его погребение. Символически эти скорби изображались в виде семи мечей, пронзающих сердце Девы Марии (кстати, эта иконография была воспринята с Запада и русским православием, где стали почитаться иконы Богородицы «Семистрельная» и «Умягчение злых сердец»). Особой сопричастности Божией Матери искупительному подвигу Сына посвящено немало размышлений богословов, художников и поэтов. В числе наиболее ярких примеров – написанная в XIII в. стихотворная молитва Stabat Mater, которая со временем была включена в число текстов Мессы Семи скорбей Девы Марии; см.: оригинал, русские переводы (буквальный и стихотворные) и пояснения. Впоследствии многие композиторы полагали текст этой молитвы на музыку, и некоторые их творения оказались в числе шедевров классической европейской музыки, как, например, Stabat Mater Перголези, Россини и Дворжака (по ссылкам читатели могут послушать начало каждого из них и без труда найти продолжение). Но и византийские гимнографы неоднократно обращались к теме сопричастности Богородицы страстям Христовым, и в православном богослужении Страстной седмицы мы встречаем удивительные по богословской глубине и поэтическому мастерству тексты об этом, к которым мы еще вернемся в одном последующих очерков.

 

 

 

Пётр Сахаров

 

 

Источник: Татьянин день