логин:

пароль:

> Архив > Новости за 2017 год > Ответы архиепископа Павла Пецци на вопросы участников семинара для приходских СМИ

Ответы архиепископа Павла Пецци на вопросы участников семинара для приходских СМИ

30 сентября 2017 г.

 


о. Георгий Кромкин: Владыка! В прошлый раз, два года назад, вы говорили, что вы не присутствуете в сети. Кто-то задавал вопрос, и вы сказали, что это не получилось по различным причинам. Какие шаги за эти два года вы сделали, что изменилось? Вы вошли в сеть или потихонечку стали читать, или со стороны наблюдать? Какие лично ваши шаги в сторону социальных сетей?

 

 


Архиепископ: Мои шаги, можно сказать, не очень удачные. Я на самом деле пробовал именно Твиттер. Меня привлекало, что можно сообщить одну фразу. Сейчас не помню, кто мне советовал: «Вы используйте Skype или WhatsApp». Я говорю: «да, да...». «Попробуйте каждый день писать одну фразу в эти штуки». Было интересно. Только это длилось три дня. Через полтора месяца я заметил, что я уже давно не меняю фразу. Это меня как-то немножко заблокировало, и больше я не думал о том, чтобы делать вторую попытку в Твиттере, открыть аккаунт. Я наблюдаю за некоторыми, но не завожу свой аккаунт. Использую другие, более традиционные инструменты: интернет-сайты или блоги, вот так.

Ольга Дубягина, Москва:
Владыка, Вы высказали две диаметрально противоположные точки зрения. С одной стороны, Вы сказали, что социальные сети приводят к тому, что люди, которые в них общаются, теряют свое прошлое, потому что живут какой-то своей сиюминутной реальностью. Это напоминает пребывание в закрытой комнате. В то же время Вы говорите, что на социальные сети надо смотреть глазами Коперника как на звезды, как на что-то новое. Как это, по-вашему, можно сочетать? С одной стороны, вроде бы не очень хорошо, а с другой стороны, что-то новое. Спасибо.

Арх. Спасибо, Ольга. Да, правда, это немножко парадоксально. Однако я говорил об эхо-камере, то есть об этом замкнутом месте, как о возможном риске. Это не только риск – это факт, что так происходит. Но это все-таки последствия. Изначально социальные сети являются пространством для встреч. Естественно, для определенных встреч. Но во встрече есть, по крайней мере, вначале, привлекательность, любопытство. Это находится на первом плане. Потом – да, я могу почти неосознанно, шаг за шагом, ставить «мне нравится» или «следовать», и почти незаметно оказываюсь в замкнутом круге. Но если я это делаю сознательно, не машинально, я могу открыть эту замкнутую камеру, это замкнутое место. Поэтому я сказал: попробуйте снова осознать смысл этих слов. Это способ, чтобы не машинально входить всё глубже в социальные сети.

Галина Шлыкова, Курск.
Дорогой Владыка, я в социальных сетях с 2010 года. Как-то сразу активно я туда вошла, но почвой и причиной моего вхождения была только апостольская цель. Круг общения у меня состоял только из религиозных людей – католики, некоторые православные. Но потом стали подключаться другие читатели, и круг моего общения расширился просто неимоверно. Соответственно, увеличилось количество тем, обсуждаемых на моей странице. Как вы считаете – рассматривая, допустим, тот же Facebook как инструмент апостольства, нужно ли мне сейчас завести отдельную страницу для религиозных людей, потому что их иногда шокирует то, о чем мы говорим со светскими? Мы не выходим за рамки приличия. Но темы, которые мы затрагиваем, некоторых религиозных людей просто шокируют. Нужно ли лично мне сделать, допустим, одну страницу только для религиозных людей, а остальную открыть для всех, в том числе и для верующих всех конфессий. Светских людей, кстати, иногда шокирует обсуждение религиозных тем. Обсуждение догматов, например. Некоторые мои знакомые, хорошие, замечательные люди пишут: «ты, Галя, совсем, что ли, умом двинулась, какое Непорочное зачатие, ты что?» Бывают и такие вещи. Это всё переводится в шутку, но на самом-то деле это всё очень глубоко и серьезно. Что вы посоветовали бы? Я у вас прошу совета как блогер, как достаточно давний писатель Facebook.

Арх.
Не знаю, признаюсь, что не знаю.

Г. Вот и я не знаю...

Арх. Конкретно в данном случае нельзя сказать однозначно, что лучше: разделить на две группы или сохранять их вместе. Не знаю, может быть, важнее стараться шокировать и тех, и других, но в положительном, приличном смысле. Говоря словами сегодняшней литургии, не терять из виду, что то, что мы делаем – делаем ради славы Божией, а не ради того, чтобы всё объяснить и тем, и другим. Не ради того, чтобы обязательно примириться со всеми, что вообще, наверное, невозможно. Тогда, если будете руководствоваться этим критерием, может быть, вы сами найдете лучший способ: сохранить всех вместе или делить на две группы.

Светлана Воробьева, Воронеж:
У меня возник вопрос. Те люди, которые пишут для приходов – должно ли у них быть, помимо курса катехизации, еще какое-то дополнительное образование? Потому что, насколько я понимаю, тема религии сложна и многообразна. Очень часто я сталкиваюсь с тем, что что-то читаю, и оно откровенно пахнет графоманией. Человек изливает свои чувства, свои мысли. С одной стороны, это неплохо, но с другой стороны, это размывает основную цель. У меня всегда стоит очень сложный вопрос. Когда меня просят что-то написать, я всегда долго советуюсь со священниками. Я вообще работаю в тесном контакте с ними, а от себя не могу. И для меня это такой сложный вопрос, может быть, вопрос на будущее – может быть, проводить какие-то религиозные встречи, семинары по углублению знания в вере тех людей, которые занимаются написанием этих текстов. Каково ваше мнение – это всё-таки должно идти от сердца, или очень многое должно идти от ума? То, что производится и в социальных сетях, и на католических порталах.

Арх. Не знаю, хорошо ли я понял ваш вопрос. Я не думаю, что для того, чтобы писать в социальных сетях, нужно определенное религиозное знание. Думаю, что полезнее могло бы быть какое-то педагогическое или психологическое знание. Что касается содержания того, что Вы пишете, думаю, что прежде всего в таком пространстве, как социальные сети, необходимо всегда исходить из своего собственного опыта. Допустим, задают Вам вопрос – вы прежде всего ищите ответ в себе, и будьте искренни, если этого ответа нет. Можно сказать: дайте мне один-два дня, я задам вопросы священнику или поищу в катехизисе ответы на определенный вопрос. Я понял ваш вопрос или не очень? Спасибо.

О. Николай Дубинин.
Поделюсь своим наблюдением и участием в социальных сетях. Кроме тех возможностей, которые вы отметили, в социальных сетях существует большой риск не быть самим собой. Что-то выставляется напоказ, что вовсе не всегда отражает, чем я действительно живу. Это говорит только о том, что я хочу показать, или о каком-то моем сиюминутном настроении. Как вы уже говорили – ругаются очень много, и это касается наших прихожан, католиков. Может создаться впечатление, что там такие скандалисты, такая склока непрерывная. Мне кажется, что виртуальное пространство вообще и социальные сети в частности могут способствовать тому, что мы берем какие-то ники и перестаем быть собой. Когда встречаешь человека, зная его по социальным сетям, и потом встречаешь в жизни, кажется, что это два совершенно разных человека. Может складываться такой образ нашей Церкви через социальные сети. Из кого она состоит, чем она живет, что она думает, особенно если человек – разделяя или не разделяя – высказывает свое мнение, оно воспринимается как «он католик, он этим козыряет», возникает какое-то раздвоенное или неадекватное восприятие или представление. Применительно к нашему семинару или к нашим журналистам, вообще к нашим верующим или «писакам», участникам, жителям социальных сетей – какие здесь, может быть, вы видите вызовы или возможности созидать адекватный образ живой Церкви? А не создавать что-то уродливое или, наоборот, чересчур высокопарное, что в социальных сетях тоже восприниматься не будет.

Арх.
Прежде всего – правда, что есть такой риск. Риск, что остаются лишь эмоции. На первый план выходит узкое выражение меня, что абсолютно не совпадает с тем, какой я на самом деле. Правда, что этот риск в социальных сетях есть, и, наверное, большой. Я помню, когда был молодым семинаристом, нам нравилось играть в футбол. Мы организовали футбольную социальную сеть – турнир, футбольные матчи. В отличие от некоторых других, мы были очень эмоциональными. Поэтому во время одного матча прозвучало очень много нецензурных выражений. Поскольку определенное количество зрителей узнали, что мы семинаристы и между нами даже есть священники, это был не самый лучший перформанс христианского свидетельства. Настолько, что наш ректор семинарии и настоятель запретил нам участвовать в этих турнирах в качестве наказания. Но для меня это стало очень поучительным. Не то, что мне запретили. Но то, что другие мне говорили, какие нецензурные слова, какие некрасивые жесты я делал. Потому что сам я этого не замечал. Это меня потихоньку научило тому, что сейчас могу, по крайней мере, на более высоком уровне держаться. Думаю, важно, если в социальных сетях или, допустим, на этом семинаре кто-то замечает ругательства или слишком эмоциональное поведение, и проявляет настоящую христианскую любовь, исправляя других. То есть, говорить другому: «Это эмоции, ты выражаешь чисто эмоции, а не лицо Церкви. Ты передаешь только свои эмоции, а не то, что такое Церковь. Подумай об этом».

Записка, вопрос зачитан о.Георгием: Владыка, судя по тому, что вы сказали, лично для вас присутствие в социальных сетях оказалось ненужным. Вопрос: обязательно ли в 2017 году присутствие в социальных сетях официальных структур католической Церкви? Можно ли без этого обойтись в современных реалиях? Может ли это в чем-то обеднить Церковь?

Арх. Я думаю, что нет. Думаю, что, прежде всего, присутствие официальных структур в социальных сетях – это не отрицательное явление. Допустим, в моем личном случае. Я лично с трудом вошел бы в это пространство. Но, благодаря тому, что я не только Павел Пецци, но и архиепископ этой Архиепархии, у которой есть информационная служба, и есть человек, который ведет эту информационную службу, я могу войти в соцсети через Архиепархию. Архиепархия имеет свой профиль в Контакте, в Фейсбуке. Я лично, наверное, не пошел бы туда. Естественно, то, что я говорил раньше по поводу эмоций, относится и к этому вопросу. Я не считаю, что это намного более опасно. Может быть, в данном конкретном случае о. Георгию необходимо просто благоразумно, входя в соцсети от имени епархии, войти в это пространство. Но я смотрю на это только положительно. Я думаю, что присутствие полезно. Может быть, даже полезнее в том смысле, что значительная часть руководителей церковных структур старше 25 лет. Может быть, многие из них не пошли бы в соцсети. Если ты входишь через структуру, это позволяет тебе находиться в этом пространстве.

Во -вторых, войти в это пространство не только силой своей личности, но и силой своей общины. Мне кажется, что это положительно, полезно. Не думаю, что надо бояться. Тем более, что профиль в соцсетях глубоко отличается, допустим, от официальной страницы, от официального сайта в интернете. Есть очень большая разница. Это тоже надо понять. Не обязательно в соцсетях все должно быть без ошибок – и язык, и, допустим, фотография могут быть более свободные. То, что ты поставил бы, скажем, на официальный сайт епархии или прихода, выглядело бы по-другому. Если там неудачная фотография, это сразу заметно, а в соцсетях это менее заметно. Не думаю, что в этом плане надо сильно беспокоиться.

Наталья Масленникова (Тула): Владыка, в своей речи Вы призвали нас создавать пространство для реальных встреч. Для себя я это поняла так: сделать шаг от знакомства со Христом в социальных сетях к реальному шагу, к реальной встрече перед дарохранительницей. А какие шаги могут быть предприняты между?

Архиепископ. Я не имел это в виду. Когда я говорил, что надо преодолеть это пространство, я имел в виду, что нужно найти способы не останавливаться только в этом пространстве. А использовать это пространство, чтобы, скажем, пригласить людей на встречу, где мы можем смотреть друг другу в глаза. Это я имел в виду.

о.Георгий Кромкин: Ваша реплика очень хорошая, и эту мысль стоит потом предложить для нашей дискуссии.

Анна Зуева, Москва: Вопрос о наболевшем, хочется услышать именно Ваше мнение. Я еще молодой ученый, социолог. Со студенческих времен я изучаю католическую Церковь в России. Хочу сделать это своим научным профилем. Но я часто встречаю и со стороны духовенства, и со стороны мирян мнение, что я занимаюсь глупостью. Ваше мнение – насколько это нужно именно католической Церкви в России? Я хочу, чтобы моя работа приносила пользу не только научному сообществу, но и моей Церкви. Насколько это нужно, насколько нужны именно научные исследования, и насколько нужна научная публицистика – именно научная, а не просто какие-то рассуждения, какие-то объяснения катехизиса. Как социолог я занимаюсь мирянами. Насколько это будет интересно Вам и другим епископам, если в России будут появляться подобные исследования и затем доноситься как до духовенства, так и до мирян. Спасибо.

Арх.
Я лично думаю, что это полезно. Много лет тому назад в Италии, где я родился, один светский социолог провел очень глубокое и критическое исследование о Католической Церкви в Италии. Но поскольку он был искренним в своей работе, он завершил свое исследование обращением. Он обратился в христианство, принял крещение и стал католиком. В этом плане думаю, что Ваша работа важна, только необходимо быть на самом деле честным. Вернее, более чем честным. Искренним. Всегда ищите правду, ищите истину. Не удовлетворяйтесь какими-то сенсационными результатами. Никогда, даже в этой сфере, то есть, в социальной сфере, в социологии, не бойтесь раскрыть истину. Даже если от этой истины будет больно. Вот что я могу сказать.

о. Георгий Кромкин: Большинство священников, по крайней мере, в нашей епархии, в социальных сетях отсутствуют. Это факт, это статистика. Это хорошо или плохо? Вы пастырь, глава пресвитерия. Ваше мнение – необходимо ли участие настоятеля, например, в том, что называется сайтом прихода, страницей прихода, которую ведут миряне в социальных сетях? Необходимость участия, контроля, цензуры, если эта страница претендует быть приходской. Два вопроса – быть священнику в соцсетях, да или нет? Второй вопрос – настоятель и приходская группа в социальной сети.

Арх. Я бы сказал, что хорошо быть в социальных сетях. Как я только что говорил, может быть, какому-то священнику это сложно с точки зрения технологий, использования этих штук. Тогда можно обращаться к какому-то прихожанину, как я спрашиваю иногда у тебя, о. Георгий. Главное, думаю, это доверие. До какой степени я могу доверять тому, кто делает что-то в социальных сетях. Это я говорю не в христианском смысле, речь не идет о вере, как о вере в Бога, вере в человека, я имею в виду уровень доверия именно в том, что касается знаний, способностей этого человека. Естественно, если я знаю, до какой степени могу доверять ему, то буду, например, «проверять» его один раз в неделю, когда он опубликует определенные материалы. Если мое доверие к его способностям, к его знаниям достаточно высокое, тогда, скорее всего, я буду смотреть, что он делает, только иногда, чтобы не контролировать постоянно. Если я знаю, что это единственный человек, который может это делать, но уровень его знаний не очень хороший, даже если он старается, или, может быть, он немножко хитрый, значит, мне надо в два раза чаще заходить и проверять. Или сказать: «лучше покажи мне материалы заранее».

Роза Шарипова, Казань:
Есть такая дилемма. Занимаясь страничкой в социальных сетях или пополнением приходского сайта, я пришла к выводу, что эта небольшая работа или небольшое служение не оказывает положительной роли на личную духовную жизнь того, кто этим занимается. Более того, мне иногда кажется, что, как любая работа и любое дело, которое требует времени, оно отвлекает и от молитвы, и от духовной жизни. Например, выложив информацию на приходском сайте, я делаю зеркало на своей страничке в Контакте. А потом я смотрю лайки. Я смотрю, на что люди реагируют, на какие фотографии. Я заметила, что людям больше всего нравится информация о нашем бывшем настоятеле отце Диогенесе. Всё, это звезда. А чем я занимаюсь в этот момент? Я делаю какой-то социологический анализ. Это не играет никакой роли в моей духовной жизни. Лучше бы я страничку или сайт закрыла и почитала розарий. Что вы думаете по этому поводу? Если мы, христиане, ловцы человеков, не попадаемся ли мы сами на какой-то крючок наживки в социальной сети? Тебе неважно, о чем ты говоришь, тебе важна реакция. Чем я отличаюсь от того, кто говорит о косметике, фотографирует звезд?

Арх.
Я думаю, что здесь два момента, которые необходимо обсудить и различать. Первый момент, что социальные сети – это пространство, которое требует очень внимательного сознания. То есть, нельзя в социальные сети войти машинально, нельзя там оставаться только инстинктивно. Это не значит, что это потеря времени. Второй момент, связанный с этим, это момент дисциплины. Я должен сознательно понять, что там надо оставаться, допустим, два часа, не больше. Если мне нравится футбол, если я смотрю футбол, то он длится полтора часа. Не нужно смотреть после этого еще и рекламу или что-то еще. Матч закончен. Это может показаться глупым, но это на самом деле значит, что я должен дисциплинировать себя. Даже если мне хочется еще там побыть – нет, останавливаюсь и ухожу.

Роза.
Еще вопрос. Я думаю, что многие из нас, кто занимается журналистикой, что-то пишет для социальных сетей или приходских сайтов, фотографирует, не делают этого на достойном уровне, профессионально, а делают это в свободное от работы, от семейных занятий время. Результат получается некачественный. По сравнению со светской информацией, которая подается на высочайшем уровне, наша информация сильно проигрывает. Потому что основная работа требует и времени, и усилий. Чтобы фотография была на хорошем уровне, требуются и деньги, и усилия. Стоит ли делать это на доморощенном уровне? Или, если не можешь делать профессионально, то не берись?

Арх. Я думаю, что стоит отличать социальные сети от официальных сайтов. Одно дело – это официальный сайт, где необходим определенный уровень, в том числе профессиональный. Естественно, тот, кто руководит сайтом, должен на это смотреть. Иначе сайт теряет силы. Другое дело – это социальные сети. Там нет необходимости высококачественной профессиональности. Там можно действовать на более свободном уровне. Там делается намного больше ошибок. Я думаю, что не стоит из-за этого прекращать работу. Но можно, например, воспитывать тех, кто входит в социальные сети, стараясь повышать качество. Например, возвращаться к текстам, которые выложены в сети, и смотреть, есть ли ошибки, фразы, которые можно улучшить. Можно из 20 фотографий выбрать, допустим, 15, и самые худшие убрать в сторону, не выкладывать немедленно в социальные сети. Какой-то способ улучшения всегда есть, и в социальных сетях тоже, в материале, который там выложен.

Г.К. Владыка, Роза условно входит в мой "кружок перфекционистов", а потому она очень самокритична. На самом деле, казанский сайт – один из лучших приходских сайтов в России.

Михаил Ватаманюк, Калуга. Владыка, как Вы уже сказали, многие люди с трудом входят в сеть. Особенно преклонного возраста. Допустим, лет сорок человеку. (смех в зале) Просто мне двадцать лет. Есть у каждого прихода своя страница – в Контакте, в Фейсбуке, где выкладывается жизнь прихода. Фотограф выкладывает фотографии из жизни прихода. Люди пишут статьи. Но возьмем какой-нибудь средний приход, где пользователей социальных сетей 70%, а остальные 30% – в сетях не сидят. Ну, бабушка какая-нибудь 65 лет. (Из зала: Миша, я ухожу!) (смех в зале). Ну ладно, 75 лет. Стоит ли акцентировать внимание именно на приходской жизни в социальной жизни, выкладывать туда все фото. Или сделать что-то вроде небольшой газеты, брошюрки. Вкратце вся информация о жизни прихода. Люди приходят – о! лежит брошюрка. Не надо заходить в Фейсбук, искать новости. Пусть даже черно-белая. Пусть даже раз в две недели. Стоит ли акцентировать внимание на социальных сетях для 70 процентов, или разделять на две категории, делать небольшие брошюрки? Как поддерживать этим жизнь прихода?

Арх. Несмотря на то, что ты очень молодой, вопрос мудрый. Когда я совершаю пастырские визиты в приходы, один из вопросов в протоколе, сведения, которые настоятель должен заполнить, чтобы готовить визитацию, звучит так: «каков социальный состав прихода?». Обычно настоятели ненавидят эти вопросы. Потому что «зачем эта ерунда, зачем мне знать»? Но это очень важно. Потому что ты должен знать, кто твои прихожане, в том числе и по возрасту. Потому что тогда ты будешь использовать средства соответственно. Если у меня в приходе 90% бабушек (сейчас неважно, почему, но этот вопрос я тоже должен себе задать), я должен использовать соответствующие средства. Если я претендую на то, чтобы установить с ними отношения в социальных сетях, скорее всего, они через два дня меня не узнают. Естественно, я должен делать брошюрки. Я должен менять свой язык. Должен менять средства, чтобы войти в контакт с ними. Поэтому, чтобы ответить на твой вопрос, необходимо узнать, каков состав моей общины, моего прихода, и действовать соответственно. Второй момент: задать себе вопросы, если состав определенный, то почему? Почему, допустим, у меня 70 молодых людей и только 5 бабушек. Все уже умерли? Или, может быть, я о них не думаю, их не ищу, не спрашиваю у этих молодых людей, а есть ли у них бабушка с дедушкой. Важно знать, каков состав, и действовать соответственно, используя свободно все средства. Это не значит, что не использовать социальные сети, потому что у меня только бабушки. Это значит, что я, работая с ними, должен использовать другие средства.

Ольга Полякова, Нижний Новгород. Уже спрашивали, а должны ли группы в социальной сети вести профессиональные журналисты или профессиональные фотографы. Я занималась этим в определенный период своей жизни, это были мирские тематики. В соцсети свои законы, законы жизни страницы, группы, продвижение, своя статистика. При ведении страниц в социальной сети должны ли мы смотреть на те законы, по которым живут соцсети? Это же и время публикации, и форма подачи. Какая-то информация лучше проходит в фотографиях, какая-то лучше в текстах. Есть статистика, которую можно изучать. Должны ли мы заниматься изучением, получать какую-то обратную связь, и должны ли мы строить свою страницу по законам соцсетей – точнее, не по законам, а по тем моментам, которые у них есть?

Арх. Не знаю. Я признаю, что не очень хорошо представляю, каковы эти «правила», законы. Мне трудно знать. Как я понимаю, они не должны быть слишком сложными. Не думаю, что необходим уровень доктората. (Улыбается) Может быть достаточно бакалавриата. Наверное, нужно улучшать, но это вопрос времени, желания. Я бы не стал говорить, что если у меня нет определенного профессионального уровня, то я бы лучше вообще ничего не делал.

Ольга.
Я скорее не про это. Вот Роза говорила, что смотрит лайки, ждет их, считает статистику. С точки зрения социальных сетей, их ведения, это очень важная информация, которая позволяет узнать обратную связь. Мы со своей стороны должны пытаться узнать эту обратную связь, понимать, что, может быть, мы как-то не так ведем группу, и, может быть, мы могли бы привлечь больше народа? Скажем так, подчиняться законам соцсетей.

Арх. Да, естественно. Если я публикую что-то и не проверяю, сколько людей на это посмотрело, я не могу отнестись к этому критически – может, лучше было бы не публиковать. Или, наоборот, информация получает тысячу «лайков», и я должен задать себе вопрос, а почему это произошло. Стараться отвечать на эти вопросы. Это естественно, да.

Г.К. Последний вопрос, ибо нужно пожалеть Владыку и наши желудки

Арх. Ах, Вы еще не ужинали...

Ольга Дубягина.
Владыка, я знаю, что у Вас на родине в Италии практикуется такая вещь, как воскресные Мессы по телевидению. В России это невозможно, потому что Россия все-таки православная страна. Но мы знаем, что сейчас Мессы транслируются через соцсети. Как вы считаете, нужно ли ставить перед настоятелями приходов такую задачу, чтобы те же бабушки или люди, которые не могут по каким-то причинам приходить на мессу, не очень дружат с соцсетями… Может быть, организовать какую-то волонтерскую работу, чтобы волонтеры приходили к ним, помогали участвовать в этой Мессе? Эти же волонтеры по принципу того, как у вас это делается на родине, могли бы принести им Причастие. То есть, совместить виртуальное участие в Мессе с реальным присутствием Христа. И второй вопрос – о. Георгий сказал, что у нас мало священников участвуют в социальных сетях, но у нас многие священники выкладывают свои воскресные проповеди, в том числе и на своих личных страницах. Как вы считаете, должен ли священник направлять ту дискуссию, которую вызывает его проповедь, смотреть, какие вопросы были заданы – может быть не лично к нему, а вообще. Должен ли он отвечать на эти вопросы, если видит, что те ответы, которые даются, не совсем верны, или может быть, не совсем полны. Должен ли он направлять эту дискуссию, потому что иногда, когда читаешь комментарии к проповеди, возникает ощущение, что люди ее вообще не читали. Идет обсуждение уже не самой проповеди, а ее комментариев.

Арх.
Второе – думаю, что это не касается только проповеди. Это касается всего. Считаться не с реальностью, не с фактами, а с интерпретациями, с сомнениями. Я думаю, что сегодня это достаточно распространенная проблема, и искушение, под которое достаточно часто попадаем. Я думаю, что необходимо, как я говорил раньше, с одной стороны, постоянно напоминать себе, что надо возвращаться к реальности, возвращаться к фактам. Так же дисциплина. Если я вижу, что диалоги с определенными людьми невозможны и наоборот, я вхожу все глубже и глубже только в мнения, наверное, мне в такой момент лучше сказать – хорошо друзья, оставляем эту дискуссию, может быть, вернемся позже. Первое – интересное предложение, но я не знаю, насколько это осуществимо. Для пожилых людей или людей, которые живут далеко, не знаю, насколько реально организовать волонтерское служение молодых людей, которые помогают этим людям открывать компьютер или другое электронное устройство, смотреть Святую Мессу. Одновременно эти люди носили бы с собой Евхаристию, и причащали бы этих людей в момент причастия. Не знаю, насколько это осуществимо, но как предложение - привлекательно. Если бы у меня был приход, я бы задумался – это реально или нет. Сколько у меня больных, пожилых людей, и сколько у меня молодых людей, которые могли бы в это время приносить определенную жертву: вместо того, чтобы остаться в приходе, поехать к этим людям, быть с ними и причащать их. Слушая ваше предложение, я бы задал себе этот вопрос. Канонически, если волонтер - чрезвычайный служитель Евхаристии - это вполне осуществимо, но не знаю, насколько это реально, если бабушка живет за 130 км. И если подготовленный молодой человек, который может стать чрезвычайным служителем, который разбирается в технике, у которого есть машина, может жертвовать 4 часа времени, бензин, и быть полчаса с этой бабушкой и обратно, то я бы задал этот вопрос, хотя, может быть, ответил бы отрицательно. Но я бы попробовал.

 

Г. К. Спасибо, Владыка, и хорошо, что мы закончили именно этим. Это очень символический вопрос и ответ, который будет нас вдохновлять. Что главное в нашей жизни? – Господь.

 

 

 

 

 

 

Сообщения курии

Литургический календарь

23 октября 2017г.

 

Св. Иоанн Капестрано, свящ.

 

Рим 4, 20-25; Пс: Лк 69-70. 71-72. 73-75; Лк 12, 13-21

 

Св. Феодорит Антиохийский, свящ. и мч. (+362)

Св. Северин Кёльский, еп. (+400)